9 апреля 1871 года
Анрис сидел напротив своей родной сестры Эдит и с нетерпением глядел на нее.
- Ну, что там такое? - спросил он.
- Минуточку, не торопись. Я сама тебе все скажу, когда придет время.
Эдит сильнее сжала его руку, открыла на секунду глаза и снова закрыла. Издевается, подумал Анрис. Практически силком заставила его согласится на это, а теперь еще советует подождать. Ладно, он сегодня не очень торопится, дома все равно никто не ждет.
Перед тем, как остаться в комнате с братом наедине, Эдит накормила его ужином, напоила чаем, потом они немного поболтали с ее мужем, которого звали Том, и прошли в гостиную. Там Эдит усадила Анриса на диван вместе с собой.
Он никогда особо не верил в ее таланты, но делать все равно было нечего, да и сама Эдит уже давно настаивала на этом. Она помогала людям справиться с их хворями и многими недугами, но так же умела усмирить гнев человека, поднять настроение, дать надежду на лучшее, излечить от сердечных ран. С последним она хотела помочь брату. Эдит знала, что он два месяца назад потерял свою возлюбленную и до сих пор не сумел восстановиться. Она прекрасно видела, как часто, даже слишком часто он бывал груб и резок с окружающими, не только с ней. И она очень хотела ему помочь.
Эдит просила его прийти к ней, но Анрис постоянно отказывался, говорил, что занят, хотя сестра знала, что после того, как он заканчивает работу в магазине, ему нечем заниматься. Это была только лишь отговорка. Анрис сам не хотел себе помочь, считала Эдит.
И вот сегодня ей, наконец, удалось уговорить его. Она держала его руку между своих ладоней, сосредоточившись, как делала всегда, и силой своей воли пыталась отогнать тоску из сердца брата. Она не до конца понимала, каким образом у нее все получается, но Эдит знала, она одна может помочь Анрису.
Темные круги поплыли у нее перед глазами. Она стиснула руки и напряглась.
- Эдит, - позвал брат тихо.
- Не отвлекай меня, - отрезала она. - Жди.
Настроившись, Эдит увидела вдруг, как в центре темных кругов расчищается место и заполняется светом. Так было всегда, если ей удавалось собрать свою волю в кулак и направить ее на источник боли. Она улыбнулась. Все хорошо, она помогла брату.
Внезапно Анрис заметил, что Эдит склонила голову к груди, так что не было видно ее лица, и зашептала быстро-быстро какие-то слова.
- Что случилось? Тебе не плохо? Ты меня слышишь?
В ответ она слегка кивнула, но не подняла головы. Анрис решил, что лучше все-таки не отвлекать ее, и сидел смирно. Прошли долгих две минуты. Затем еще три. Анрис не заметил, как сам сомкнул веки и погрузился в дремотное состояние. Нечто легкое, полувоздушное окутало его и закачало, словно младенца на руках у любящей матери. Определенно, это происходило не с ним, а только с частью человеческого организма, которую мы попросту не замечаем, потому что она не поддается зрительному восприятию, но чувствуем.
- Ты видишь? - спросила Эдит дрожащим от волнения голосом. - Видишь свет вокруг женской фигуры?
- Нет...
- Сконцентрируйся, позволь себе увидеть это, - уже громче сказала она.
Анрис покачал головой.
- Нет. У меня не получается.
Тогда сестра поднесла их сжатые руки к его сердцу и придвинулась ближе. Ее лоб соприкоснулся с его лбом. Анрис почувствовал, что у нее жар.
- Ты ведь заболеешь, может, не стоит этого делать?..
- Еще немного, - прошептала она. - Теперь смотри!
Он сосредоточился и... увидел! Он увидел такие же круги, что и сестра, свет внутри них и крошечную фигуру человека!
- Что это такое?
Эдит тяжело задышала. Голос ее прерывался:
- Твоя... судьба... твоя любовь. Женщина, которой ты... дашь все на свете, и которая будет... тебя любить... она станет истинной драгоценностью для тебя, и ты должен... будешь беречь ее... потому что нет в мире ни одного другого человека, кроме нее... кто был бы так близок к тебе.
- Почему?
- Не знаю... Я просто это чувствую, но... объяснить не могу.
Анрис попытался открыть глаза, но, как ни странно, не смог. Высшие силы заставили его снова погрузиться в сон.
- Подожди, Эдит. Как я вообще ее узнаю, если она моя судьба? Где я ее встречу?
- Вот именно, она твоя судьба...
Он помотал головой. Нет, пора завязывать с этим. Он впутал себя в бред, называемый фантазией, и надо избавляться от этого. Он подвигал пальцами рук и вытащил их из ладоней сестры.
Она сидела неподвижно, по-прежнему склонив голову.
- Ты все испортил, - недовольно проговорила Эдит. - Ты все испортил! Я почти увидела ее имя.
Он едва не засмеялся.
- Не шути, я не верю в это, ты же знаешь. Я тебе сто раз говорил свое мнение по поводу твоей деятельности.
Эдит с трудом разжала глаза и вытерла пот со лба. Взгляд ее был серьезным.
- Я не шаманю, я помогаю людям, Анрис. Это совершенно разные вещи. Я хотела помочь тебе, ведь ты мой брат и я переживаю за тебя. Ты понимаешь, что твое здоровье в последние два месяца не было отменным... Чисто по-человечески я должна была помочь тебе, но ты все отказывался. Теперь тебе станет легче, ты забудешь Лимми, поверь, потому что у тебя появилась другая женщина.
- Нет, нет! Какая еще другая женщина! Ты что? - Анрис смотрел на Эдит во все глаза. - Мне не нужен никто!
Эдит улыбнулась и положила свою руку на плечо.
- Она уже рядом, ты сам ее видел. Ее имя начинается на Э.
Брат недоверчиво взглянул на сестру и с кривой усмешкой спросил:
- Уж не ты ли это, а?
- Я не могу увидеть себя со стороны да еще через твою голову, дорогой. Я не акробатка. Но эта женщина действительно существует, это я знаю.

12 апреля
- Мистер Тоффилд, вы не поверите в то, что со мной сегодня случилось! Я совсем не думал, что такое может быть! Господи, не знаю, существует ли такое в природе, - странным голосом говорил Анрис.
Мистер Тоффилд и ухом не повел.
- Вы меня слушаете? Или притворяетесь?
Анрис подошел к окну и задернул шторы, чтобы с темной улицы прохожие не могли подсматривать. Развернулся, сел на корточки - мистер Тоффилд был его другом, и Анрис позволял себе некоторую фамильярность при нем - и задумчиво проговорил:
- Это невероятно...
- Мяу, - согласился мистер Тоффилд, толстенный кот с сонными глазками. Он всегда выслушивал своего хозяина и иногда даже попадал в точку своими умозаключениями. Как сейчас. Анрис провел рукой по спине кота и продолжил:
- Я тебе рассказывал, что моя сестра сделала со мной. Так вот представь, теперь это сбылось! Эдит была права...
И он принялся описывать сегодняшнее утро в магазине, где работал.
Как обычно, Анрис пришел на работу в начале девятого. Он был управляющим магазина и каждое утро приходил пораньше, чтобы проверить, на службе ли кассиры, привезли ли то, что он заказывал, смотрел бумаги и внутренне убранство магазина. Если что-то было не в порядке, он это быстренько исправлял. Так что дела у него всегда шли хорошо, за них он даже не волновался.
Открыли магазин в полдесятого. Анрис стоял у входа и смотрел на улицу. Он ждал клиентов. У него были такие, которые навещали его чуть ли не каждый день, были и случайные. Он разбирался со всеми, давал им советы и помогал выбирать одежду. А если не успевал, его мог в любую минуту подменить помощник, работающий по совместительству кассиром.
Утро 12 апреля оказалось солнечным, но немного морозным. Люди не очень активно перемещались по улицам. В магазин зашла незнакомая женщина под руку со своим мужем. Анрис передал их в руки помощника, потому что заметил, как чья-то карета приближается к его заведению, и захотел лично принять клиентов.
Экипаж остановился почти у дверей, с козел слез кучер и помог выйти трем молодым женщинам. Они были одеты в разные платья, но Анрису казалось, что он видит трижды одну и туже картинку. Четвертым пассажиром являлся пожилой джентльмен, он сопровождал дам. Они, чуть приподняв платья, цокая каблучками и смеясь, прошли от кареты к магазину и, переступив порог, как по команде отпустили юбки. Сопровождающий направился к Анрису, который любезно поклонился всем вошедшим.
- Доброе утро. Могу ли я чем-нибудь помочь вам?
- Доброе утро, сэр, - отозвался сопровождающий. - Меня зовут лорд Девертон. Мне нужно по два наряда для каждой дамы.
О, подумал Анрис, сегодня мне повезло. Какая персона навестила мой магазин!
- Посмотрите в отделе готовых платьев, - посоветовал он. - Если не понравится, можете сделать одежду на заказ.
Он провел всех к стенду, где висели на вешалках туалеты разных фасонов и расцветок. Две женщины устремились к нарядам сразу же, принявшись щебетать вокруг них, а одна осталась возле лорда. Ее можно было бы скорее назвать девушкой, чем женщиной, поскольку в ее лице и повадках еще много звучало детского. Она прижалась щекой к груди лорда.
- Что с тобой, Эвелин? - мягко спросил он, чуть покачивая ее.
Анриса бросило в жар. Ее имя начинается на Э, вспомнил он слова Эдит. Не может быть! Неужели это та самая женщина, которой суждено якобы стать его судьбой?! Это ее он видел три дня назад в черных кругах?! Он прижал руку ко лбу. Потом взглянул на девушку. Она стояла так, что солнечные лучи, идущие с улицы, создавали ореол вокруг ее фигуры. Анрису стало совсем не по себе.
Чтобы как-то бороться с этим, он отвел взгляд от миловидного личика девушки в сторону. Начал задавать обычные вопросы: нравятся, не нравятся, подходят или не подходят платья тем дамам, что стояли возле стенда. И вроде отвлекся. Через полчаса клиентки выбрали себе наряды - готовые платья. Только Эвелин так ничего и не взяла.
- Мисс, не желаете ли вы выбрать что-либо для себя? - деловым тоном спросил Анрис.
Девушка отрицательно покачала головой.
- Мы тогда попозже зайдем сюда с тобой, когда будешь лучше себя чувствовать, да? - лорд Девертон обнял дочь за талию и прижал к себе. Нежная и немного смущенная улыбка тронула ее губы. Отец семейства обратился к остальным дочерям:
- Ты довольна, Элиза? А ты, Эллин?
Обе дамы радостно закивали головами.
- Замечательно! Сэр, где у вас касса, мы покупаем эти платья.
Анрис махнул рукой налево, где располагались кассы, и едва они отошли, изобразил такое безумное отчаяние и непонимание, что, когда увидел свое отражение в зеркале напротив, тотчас с ужасом отвернулся. Нет, он не понимает, что происходит сейчас! Он совсем ничего не понимает!!! Бред, творится полный бред! Три девушки носят имя на букву Э, все разом зашли к нему в магазин и к тому же все они похожи друг на друга до мельчайших черт! Ну и задачка стоит перед ним...
Лорд заплатил за платья и направился к двери. С трудом отдышавшись, Анрис подошел к нему попрощаться.
- Надеюсь, вы еще не раз заглянете ко мне, милорд.
- Да, это будет очень скоро, я думаю. У вас хороший магазин, сэр. Мои дочери остались довольны. Мы скоро придем к вам.
- Лорд поклонился мне, я ему, и на этом все интересные события этого дня закончились, мистер Тоффилд. - Анрис пристально, серьезно посмотрел на своего собеседника: - Как ты думаешь, чем все закончится?
- Мяу, - выразил свое мнение кот.
Анрис вздохнул:
- А я вот даже не знаю...

13 апреля
На работу он отправился как всегда в начале девятого. В соответствии с многолетней практикой, магазин открыли в полдесятого, и Анрис стал ждать посетителей. Без трех минут одиннадцать к нему заглянула влюбленная парочка и приобрела зеленую шляпку в тон платью, которое было надето на даме. Сопровождавший ее юноша заплатил необходимую сумму, и они покинули магазин. Потом был еще кто-то, затем еще и еще. Анрис или обслуживал клиентов, или стоял за кассой вместе с кассиром и просматривал деловые бумаги, или, когда не было покупателей, читал газету.
Он помнил, что сказал лорд Девертон, и наделся, что это произойдет сегодня, но Эвелин так и не появилась.
Весь вечер он обсуждал это с мистером Тоффилдом, который сочувствовал ему, но, к сожалению, никак не мог утешить.

6 июня
Анрис читал газету, хмуря брови оттого, что погоду предвещали жаркую, а он не очень любил такую. 27 градусов! Так ведь и расплавиться можно! Но ничего не поделаешь, хорошо еще, что он догадался надеть сегодня костюм полегче, не то бы от него и впрямь осталась маленькая лужица полного неудовольствия.
Двери магазина были распахнуты навстречу солнцу, лучики играли на поверхностях столов, на линзах очков одного служащего, на гладких материях, полу и вдруг ослабели... Кто-то затмил собой дверной проем. Анрис поднял голову от газеты.
Две фигуры... Мужская и женская... Он вгляделся получше туда, где стояли посетители, и тут же широко улыбнулся. Ну наконец-то! Она пришла!!! Эвелин здесь, в его магазине!
Он отложил газету на стул, на котором сидел, и почти вприпрыжку заспешил к дверям магазина. С бесподобной улыбкой он приветствовал покупателей. Те в ответ кивнули ему. Анрис поинтересовался, что они хотели бы приобрести.
- Три бальных платья и одно для коктейля, - сказал лорд.
- Будет сделано, сэр.
- Проводите мою дочь к тем туалетам, которые у вас есть. Я хочу, чтобы она выбрала такие, какие ей понравятся, а вы можете посоветовать что-либо.
- Как вам будет угодно.
Анрис улыбнулся и сжал кулаки от радости. Бог ты мой, сам случай позволил ему побыть немного наедине с этой девушкой! Это большое счастье - находиться рядом с ней.
Он слегка склонил голову в силу принятых условностей высшего света, которые требовали от человека учтивости и галантности, и направился вместе с Эвелин к стендам с платьями, сумочками, шляпками и многими другими аксессуарами. Она остановилась и стала рассматривать имеющиеся в продаже наряды и дополнения к ним. А Анрис в свою очередь внимательно, с нежностью и преклонением перед чарующей внешностью девушки глядел на нее. То ли от жары на улице и в помещении, то ли от внутреннего волнения ему было душно, он чувствовал, что его лицо горит, и ему было немного стыдно за это перед Эвелин. Он мечтал заговорить с ней, но боялся.
За те неполные два месяца, что он не видел ее, Анрису стало ясно, эта хрупкая девушка и есть смысл его жизни, его любовь, его судьба. Все в точности было так, как сказала тогда Эдит: ее имя начиналось на букву Э, они встретились случайно и Эвелин стерла из его памяти другую - Лимми. Он уже не думал о своей прошлой любви, ушедшей от него и терзавшей так долго, нет, отныне единственным существом, которое имело значение для него, была Эвелин. Она и только она занимала его мысли.
И теперь, стоя с ней бок о бок, так близко, как он не мог представить раньше, Анрис не решался заговорить. Девушка же была увлечена исследованием платьев и не обращала на него внимания.
Анрис поднял ладонь, чтобы этим жестом помочь себе побороть робость и заговорить, но тут Эвелин понадобилось что-то, она отступила в сторону и невольно потеснила его. Он снова умолк и устремил взгляд на пол.
Она некоторое время изучала наряды, потом повернулась вполоборота к Анрису и сказала:
- Я беру эти платья, - она дотронулась рукой до тех туалетов, которые приглянулись ей.
- Хорошо, - Анрис кивнул и мгновенно скороговоркой добавил: - А вы верите в судьбу и в то, что нам свыше предначертано кого-то встретить, чтобы потом не расставаться никогда?
Маленькие губки девушки округлились, она удивленно посмотрела на него.
- Что такое вы сказали? Простите, я не поняла...
- Разве... разве... - он запнулся, смутясь до невероятного. Ему стало обидно, что она не поняла его. - Неужели вы не знаете, что есть такие понятия, как судьба, фатализм...
Эвелин улыбнулась и кивнула, но по глазам ее было видно, что она ничего подобного и не слышала.
Анрис больше ничего не стал спрашивать. Вскоре к ним подошел лорд Девертон, заплатил в кассу за наряды, и они с Эвелин покинули магазин.
Упавшее настроение не покидало Анриса весь оставшийся день.

7-9 июня
Эти три дня он не понимал сам себя, в его голове царил хаос, все казалось Анрису таким запутанным, серьезным, недостижимым, что отчаяние его росло с каждым часом. Он много размышлял об этом странном для него человеке - Эвелин Девертон.
Почему он выбрал именно ее из трех сестер, похожих друг на друга больше, чем капельки воды на лепестках розы?.. Почему она - Эвелин, а не Элиза или Эллин? Наверное, потому что в этой девушке было больше кротости, очарования, а не пустой болтовни. Анрису представлялась она более утонченной, изысканной, обходительной и ласковой, нежели ее две родственницы. Но почему же тогда, не понимал он, спросив ее, верит ли она в судьбу, она не смогла ничего ответить…
Что-то с ней происходило, чего он не знал. Но что?..
Вечером девятого июня, закончив работу в магазине и отпустив всех своих помощников, Анрис запер входные двери, оглядел свое детище и пошел домой. Сегодня он немного припозднился, но был этому рад: на улицах города стало гораздо свежее после жаркого дня и нестерпимая духота отступила.
Он не торопясь брел по своему привычному маршруту, не слишком заглядываясь на прохожих, больше смотря себе по ноги, и продолжал думать об Эвелин. Он даже начал сравнивать ее с Лимми и пришел к такому выводу: Эвелин гораздо спокойнее и уравновешеннее его предыдущей страсти. Она не показывала своего нетерпения, желания сейчас и немедленно чем-то обладать, не воспламенялась, как он думал, при одном лишь столкновении с тем, что ей не нравилось. Но он почему-то не беспокоился, что, в конце концов, нисколечко не знаком с ней! Он не знает о ней ничего!..
Любовь и волнения, постоянные грезы так сильно завладели им, так глубоко проникли в сердце, что он не мог их оттуда выгнать, если бы захотел.
И воображение нарисовало Эвелин, но такой, какой, возможно, она не была.
Он не принимал этого в расчет. Собственные мысли о ней и ее характере считал достоверными, непоколебимыми и единственно возможными. Анрис не прислушивался даже к голосу рассудка. Он был глух и нем до всего, что творилось вне его мечтаний.
Он шел по маленькому парку и, потому что глядел под ноги, заметил вдруг листочек на тротуаре. Это не была обыкновенная бумажка, какие можно встретить в тех районах города, где часто прохлаждающиеся дворники не выполняют свою работу. Анрис увидел карточку голубого цвета, и она настолько привлекла его внимание, что он наклонился и поднял ее, чтобы удовлетворить свое любопытство.
«Кружок шитья миссис Гарсон… ». Он не успел прочесть дальше: кто-то из прохожих, идя мимо, задел его неосторожно плечом.
- Прошу прощения, леди, - механически произнес он, затем поднял голову от карточки и тихо охнул, невольно опустив плечи. Сердце екнуло. Прохожая остановилась.
- Это вы простите меня, сэр, - произнес ясный голосок, который Анрис знал так хорошо.
Эвелин принужденно улыбнулась, сложив руки на груди. Она была прелестна в легком салатовом платье, с такой прической на темных волосах, как сейчас, но, когда Анрис смотрел на девушку, его не покидало ощущение исходившей от нее наивности, какого-то непонимания, удивления, что было странно.
Он кашлянул, не находя слов для разговора. Эвелин снова по-детски улыбнулась. Несколько долгих секунд они молчали, а потом она, сделав шаг к нему навстречу, шепотом спросила:
- Вы хотите знать, где я была почти два месяца?
Он ничего не понял и не сообразил, что ему ответить. Почему она вообще спрашивает об этом? Неужели все написано у него на лице?
- Я ведь уверена, вы желаете это знать, так?
- Если вам угодно сообщить что-то, я, конечно, не возражаю… - все еще не придя в себя, пробормотал Анрис. От страха и неожиданности их встречи он растерял все слова, хотя был очень рад ее видеть.
- Я была со своим отцом за границей, в Индии. Там было просто чудесно, даже лучше, чем в фиолетовых снах и на черной траве, которую можно найти зимой под снегом. Вы любите раскопать снег и упасть, не думая ни о чем, в черную траву?
Глаза Эвелин зажглись лихорадочным блеском, тонкие губки приоткрылись и жадно ждали, когда же он ответит.
У Анриса зашевелились волосы на голове… Он совсем не понимал ее, никак просто не понимал, что она говорит, к чему это, серьезно или нет… Он был испуган, потрясен, взволнован. Чувство досады снова пришло к нему.
Что же это такое, о чем сейчас сказала Эвелин?.. Может, просто шутит? Неужели, ну неужели она…
Он провел рукой по лбу, словно пытаясь отогнать дурные мысли и ту, самую первую мысль, которая посетила его три дня назад во время очередного прихода Эвелин с отцом в его магазин. Она с нетерпением ждала, постукивая носочком туфельки по асфальтовой дорожке.
- Значит, вы не любите черную траву?
- Нет, леди Девертон, я… не пробовал ее на вкус.
И тут Анрис решился: нечто, подобное вдохновению, озарило его. «Если она заговорила об этих странностях, то я обязательно должен выяснить все до конца», - подумал он. Хотя, с другой стороны, ему было тяжело расставаться со своими мечтами о чудесной девушке, красивой, доброй, кроткой. Он так сжился с тем образом, который придумал, так сильно поверил в него, что отказаться от такой грезы стоило бы ему немалых усилий.
Анрис набрал воздуха в легкие, сжал пальцы за спиной в кулаки, заставил себя всмотреться в неверный блеск темных глаз девушки и спросил:
- И что же, позвольте узнать, вы делали в Индии?
Эвелин загадочно улыбнулась:
- Попробуйте угадать.
- Вы серьезно говорите или нет?
- Я не шучу, сэр.
- Я не знаю, - ответил Анрис.
Она коротко рассмеялась.
- Могу подсказать: это из области медицины.
На какую-то долю секунды в голове Анриса снова промчалась та самая первая мысль, уже однажды посетившая его, но он тут же нашел другой вариант:
- Вы лечились водами из какого-то минерального источника?
Эвелин премило покачала головой.
- У вас еще две попытки.
- А если я не отгадаю, что тогда? - Анрису было не понять, зачем она с ним играет.
- Увидите.
Он вытащил руки из-за спины, оглянулся по сторонам и спросил у нее:
- Вы всегда ходите одна? Вы не боитесь испортить свою репутацию тем, что появляетесь в общественных местах без сопровождающего?
- Мне незачем беречь совою репутацию, - ответила она.- Я все равно не езжу на балы и вечера. У меня узкий круг знакомых. Я редко с кем общаюсь за исключением своих ближайших родственников.
- Но зачем тогда вы покупали платья в моем магазине, если не участвуете в светских развлечениях? И почему вы как минимум уже пять минут разговариваете со мной, если мне не изменяет моя память, родственником я вам не прихожусь?
Эвелин молчала довольно долго, так что Анрис даже хотел повторить свой вопрос, думая, что она не расслышала. Наконец, она ответила:
- Так захотел мой отец, чтобы у меня были платья. Их я надеваю дома. Он говорит, так я буду чувствовать себя не ущемленне, чем другие дамы в моем возрасте. Может, он прав… А вы… вы мне просто понравились, понимаете? Мне многое что нравится, например, как я упоминала, фиолетовые сны, черная трава, еще я люблю отрывать живым рыбам плавники. Знаете, как это чудесно! Берете рыбу, держите ее одной рукой, а другой отрываете плавники! Это доставляет мне необыкновенную радость, хотя многие не согласны со мной.
Девушка пожала плечиками, произнося последнюю фразу, и так невинно, будто не она только что говорила это, посмотрела на Анриса, что у того буквально замерла кровь в жилах. Он с трудом контролировал свои эмоции, ему вдруг до боли захотелось закричать, но он поборол себя.
- Вас лечили от психического расстройства за границей… - произнес он больше себе под нос, но Эвелин услышала:
- Рада, что вы догадались, сэр.
Нет, эта загадка не по его уму. Чему она радуется? Тому, что он признал ее неуравновешенной, наивной, жесткой и даже глупой? Анрис недоумевал. Что это вообще за девушка, откуда такие люди берутся в нашем мире? Не проще ли было жить ему, не зная этого, подчиняясь своим прежним мыслям о ее порядочности и красоте?
Он внимательно посмотрел на нее. Всего несколько минут назад она была для него самой прекрасной девушкой на Земле, а теперь это очарование куда-то скрылось. Хотя сказать так было бы неверно: ее очарование не ушло, просто за ним Анрис разглядел ее истинную сущность, ее характер. Эвелин по-прежнему была мила как утренняя заря, но в темных глазах он прочитал все ее мысли. Они оказались пугающими.
Он сделал шаг назад, чувствуя, что не в силах продолжать этот диалог. Да и смысла в нем не видел: он все узнал, что ему хотелось, пора было уходить. Борясь с опустошенностью в груди и тупой болью, которая вдруг начала грызть его изнутри, Анрис нашел в себе силы вежливо проститься с Эвелин. Они мирно разошлись. Она, чуть покачиваясь и постукивая каблучками, направилась в центр парка, а он - дальше домой.

9 июня
Неужели сердце человека врет? Неужели самые искренние побуждения обречены на провал и то, чего мы желаем кому-то со всей теплотой, на какую способны, никогда не сбудется?
Эдит не понимала причины, по которой вдруг ее колдовство, - если его так можно назвать, - всегда помогавшее людям, вдруг не принесло пользы ее брату. И не то, что бы не принесло пользы, причинило вред! Что она сделала не правильно? Может, все-таки не стоило принуждать Анриса к тому, к чему он сам не стремился? Но кто же тогда, кроме нее, мог ему помочь?.. Он? Никогда! Он был увлечен одной только Лимми и больше никем. Все дни он думал и мечтал о ней, не в состоянии переключиться на других людей и другие дела. Вот поэтому Эдит знала: именно она обязана вызволить Анриса из состояния грусти и неприкаянности.
Когда брат был у нее в гостях примерно неделю назад, она радовалась за него, видя его сияющее лицо. Она вознесла хвалу небесам зато, что они помогли Анрису стать прежним.
А сейчас он сидел перед ней с опущенной головой, уставший и больше ни во что не верящий. Его взгляд был прикован к блюдечку, на котором стояла чашка с чаем, и глаза ничего не выражали. Плечи поникли, как листья цветка под долгим дождем, а голос, когда он разговаривал с Эдит, был тих, боязлив и лишь изредка в него закрадывались нотки раздражения и отчаяния.
Сестра встала со своего стула и устроилась рядом с братом, подняла руку, хотела обнять, но он оттолкнул ее, отодвинувшись на другой край кухонного диванчика.
- Не пытайся успокоить меня, Эдит, - сказал он. - Я справлюсь со всем. Я хочу от тебя одного - сними с меня эти проклятые нити, которыми ты якобы связала меня с какой-то женщиной - «любовью всей моей жизни». Ее все равно нет на свете, а если и была когда-то, так не мне она досталась! Сделай это, прошу тебя, и мне, и тебе будет легче.
Он оторвал взгляд от стола и перевел на сестру.
- Я не могу, - тихонько ответила она.
- Как не можешь?
- Я никогда этим не занималась, Анрис. Я всегда действовала «в одну сторону» - что-то или улучшала или от чего-то избавляла. Обратного пути никогда не было. Я не могу дать что-то человеку, а затем отнять. Понимаешь?
Он в изнеможении закрыл глаза и обхватил голову руками.
- Зачем тогда ты меня в это втащила? Зачем…
- Прости, Анрис, - сказала она. - Я правда очень надеялась, что помогу тебе. Но все еще исправится, это точно.
- Играешь в оптимиста? Желаешь подбодрить? К чему? - он усмехнулся. - Тебе ведь известно, я не стану плакаться, не буду сидеть дома, когда надо работать, и думать: «Ах, за что мне такое? Боже, почему так все вышло?» Ты прекрасно знаешь, я не такой. Я буду изо дня в день, как и раньше, ходить в магазин, принимать своих покупателей, помогать немного деньгами тебе, ходить в гости к своим друзьям и родственникам. Я буду жить, Эдит! Я буду снова жить! Пусть с тяжелым сердцем, но я не стану это показывать людям! Ты мне только одно скажи - почему ты не предупредила меня, что впоследствии не сможешь снять эти заклинанья? Почему, Эдит?
Она подняла на него умоляющий не ругать ее взгляд, но ничего не сказала. Чуть более чем через минуту Анриса уже не было в ее доме.

Эпилог. 16 июня 1871 года
В магазин Анриса по-прежнему приходило много посетителей. За эту неделю он приобрел еще двоих постоянных клиентов, которые находили его заведение лучшим в Лондоне и выказывали свое желание заходить сюда как можно чаще. Среди них был лорд Девертон, ему очень нравилось то, что его дочери могут найти в этом магазинчике все на свой вкус и будут всегда обслужены по высшему разряду.
Анрис работал даже лучше, чем раньше, с еще большим азартом и вдохновением, которое черпал из неудач в личной жизни. Он знал, что нравится многим девушкам и женщинам, с некоторыми из них он немного флиртовал, строил глазки; он также часто видел Эвелин, но уже ничего не чувствовал. Он не волновался перед ней, не робел, не опускал глаз. Он больше не засматривался на нежный румянец, на выразительные изгибы головы и движения рук, на тонкую талию и чудесное сияние ее темных волос на солнце. Он существовал вдали от нее, будучи рядом. Он шел своей дорогой, она - своей, странной и непонятной для него. Она окончательно превратилась в его глазах в существо из другого мира, который был отнюдь не сказочным.
Он работал много. Дольше обычного и иногда приходил домой уже часам к девяти - десяти, чем вызывал удивление родителей. Они видели его тягостное состояние, пытались узнать, не пригодится ли их помощь, но Анрис только прерывисто вздыхал, делал неясные жесты руками и отвечал, что у него все в порядке, он ни на что не жалуется.
Пару раз заходила Эдит. Она подолгу сидела с братом в его комнате, они могли разговаривать обо всем на свете часами, но стоило ей хотя бы намеком увести беседу в сторону его личной жизни, как он замыкался, теснее прижимал к груди мистера Тоффилда и гладил кота, тихо говоря ему какие-то ласковые слова.
Этот барьер, который Анрис возвел между своими чувствами и окружающими, действительно не позволял незнакомым видеть его переживания. Состояние отчужденности было для него спасением от всех тех, кто хотел залезть к нему в душу. Он поставил себе цель - справиться самостоятельно с этими проблемами и считал, что никакой другой человек, как бы ни был он умен и хорош собой, не имеет права советовать, как поступать, поскольку его дело - это его дело.
Немного смягчил Анрис свои позиции только под конец всей этой истории с колдовством: он стал разговаривать о своей личной жизни не только с мистером Тоффилдом, но и с сестрой.
16 июня после завтрака к Анрису, когда тот стоял уже в холле перед парадной дверью и готовился уйти из дома, подошла одна из горничных. Держа на руке его костюм, она протянула маленький листочек бумаги голубого цвета со словами:
- Я хотела сегодня постирать ваш костюм, и… поверьте, - она немного замялась, - поверьте, я не имею привычки лазить по чужим карманам… просто эта карточка выпала из пиджака, и я не знала, нужна ли она вам…
Анрис взял странный листочек, повертел его в руках и тут же вспомнил, как шел по парку неделю назад и поднял с земли голубую бумажку. «Наверное, - решил он, - я просто сунул ее в пиджак, а потом забыл вытащить, да и костюм этот я больше с тех пор не надевал, вот она и лежала там». Он слегка улыбнулся горничной, поблагодарил ее за внимание, и, выйдя из дома на солнечную улицу, принялся с интересом разглядывать карточку. На ней было написано следующее: «Кружок шитья миссис Гарсон. Занятия проводятся по понедельникам и четвергам в 16 часов». Далее стоял адрес, по которому можно было найти этот кружок и, очевидно, имя одного из членов этого клуба - Э. Мистоу. Анрис сперва не придал значения имени, указанному на карточке, и рука его было направилась к карману, чтобы снова поступить с листочком также, как и в первый раз, но потом вдруг остановилась. Он еще раз внимательно изучил написанное, и тут его взгляд упал на имя - Э. Мистоу, затем - только на первую букву… и неизвестный до этого восторг и возбуждение зажглись в его сердце.
Он глубоко свободно вздохнул. Потом все же положил карточку в карман пиджака и быстрым шагом, подгоняемый возникшей идеей, пошел к своему магазинчику.
В 17 часов он уже стоял неподалеку от здания, адрес которого вычитал на голубом листочке. Он ушел с работы раньше, чем всегда, оставив все дела на своего помощника, и теперь мог осуществить то, что задумал.
Чуть позднее, чем в 18 часов вечера, двери здания, где находился кружок шитья, распахнулись и оттуда стали выходить дамы самых разных возрастов. Молодые шли предпочтительно с молодыми, женщины постарше - с ровесницами. Они, оживленно беседуя, держа друг друга под руки, спускались с высоких ступенек и парами или компанией расходились по домам. В числе последних Анрис приметил девушку в дымчатом платье. Она потерянно озиралась вокруг, ища кого-то взглядом. Почему именно ее он выделил из такой толпы, осталось для него загадкой. Возможно, из-за того, что она показалась ему незащищенным цветочком в свирепую грозу, который, склоняя прелестную головку, сносит сильные удары ветра и больно ранящие капли дождя, и молчаливо просит о помощи. Или это все же была судьба…
Он волновался, подходя к ней, как волновался когда-то, впервые объясняясь в любви. Ее взгляд случайно коснулся его взгляда, она не удержалась и опустила глаза, но на какой-то миг ему удалось перехватить их красивый блеск.
Он достал карточку голубого цвета и протянул ее девушке, сказав:
- Я нашел это неделю назад на дорожке в небольшом парке. По адресу пришел сюда и хочу вернуть карточку вам.
Она радостно улыбнулась, взяла из его рук листочек и прижала как сокровище к груди.
- Я очень хотела ее отыскать, но не могла, - призналась девушка. - Я едва уговорила джентльмена при входе, чтобы он пустил меня. Так было уже три раза. Я даже думала, меня выгонят из кружка зато, что я потеряла свою карточку. Спасибо вам огромное, сэр.
Загадочная улыбка тронула ее губы:
- Подождите-ка, но… вы ведь меня не знаете?
- Нет.
- Как же вы поняли, что карточка - моя?
Анрис тоже улыбнулся и проговорил:
- Если вы скажете мне ваше имя, я отвечу, как я угадал, что карточка принадлежит вам.
Девушка протянула ему листочек и провела по бумаге пальчиком.
- Здесь все написано, сэр.
- Все, кроме того, как вас зовут.
- В таком случае - Эмили.
«Эмили…», - повторил про себя Анрис. «Эмили! Ее зовут Эмили!» Солнце показалось ему еще ярче, небо - волшебных оттенков, дома - нереальными. Волна радости захлестнула его с ног до головы и, торопясь, перескакивая с одного слова на другое, он выпалил:
-Это судьба, Эмили, это судьба! Я нашел тебя! Моя сестра предугадала нашу встречу, она наколдовала все это!!!
А потом вдруг подхватил девушку на руки и закружился вместе с ней. Прохожие останавливались, качали головами, осуждая нравы молодежи, некоторые высказывались вслух, но Анрису и Эмили было все равно: ведь никто, кроме них, не знал, к чему может привести маленькая история с колдовством.